Справочник
  • Мы будем рады ответить на любые вопросы касательно взаимовыгодного сотрудничества.
Биографии великих химиков
?
БЁТТГЕР
Иоганн Фридрих
1682 - 1719

Немецкий алхимик.

Его судьба на ранней стадии тесно связана с другим человеком – Ласкарисом - имя, которое вряд ли многим знакомо, хотя его алхимические демонстрации (по рассказам современников) были совершенно поразительны.

Сам он почти никогда не показывался людям; но при внимательном исследовании обнаруживается, что порошок, или тинктура, использованные тем или другим мнимым алхимиком, на самом деле были подарены одним и тем же человеком, чье описание (благодаря записям химика Диппеля) всегда соответствует внешности Ласкариса.

Он старался производить опыты как можно реже, отдавая себе отчет, что рискует выболтать слишком много и тем самым привлечь к себе внимание властителей, всегда алчущих золота, поэтому он стремился соблюдать крайнюю осторожность. Именно по этой причине он почти всегда проводил опыты, используя подставных лиц, что было явлением необычным.

В 1701 году Ласкарис был в Берлине и нашел там человека, которому суждено было стать первым его учеником. Заболев или притворившись, что болен, адепт послал слугу к аптекарю за лекарствами. Аптекарь, мэтр Цорн, не счел нужным заниматься этим делом и поручил его одному из своих помощников - Иоганну Фридриху Бёттгеру, которому было тогда девятнадцать лет. Внимательный и усердный юноша очень понравился Ласкарису, чья мнимая болезнь мгновенно исчезла. Он стал беседовать с молодым Иоганном Фридрихом и с удивлением обнаружил, что помощник аптекаря страстно увлечен алхимией и пытался уже применить свои познания на практике. Бёттгер признался, что никому об этом не рассказывает, поскольку в эту эпоху, как и во многие другие, люди считают безумцами всех, кто увлекается подобными исследованиями. Тогда Ласкарис открыл ему, что он сам является адептом, и дал несколько советов. А перед тем как покинуть город, вручил ему в знак дружбы две унции порошка проекции. Он разрешил использовать этот порошок при соблюдении трех условий: никому не говорить, каким образом порошок был получен; применять его только для демонстрации опыта, но не в целях наживы; осуществить первую трансмутацию лишь по прошествии значительного времени после отъезда адепта. На прощание Ласкарис сказал Бёттгеру: "Знайте, результат будет таков, что в Берлине никто больше не осмелится обзывать алхимиков сумасшедшими".

Молодой человек с большим нетерпением ждал, когда окончится назначенный Ласкарисом срок, чтобы испытать наконец свой философский камень. Опыт был произведен в присутствии таких же, как он сам, юных помощников аптекаря, которые прежде насмехались над ним за приверженность к чтению алхимических книг. Перед их ошеломленным взором свершилась трансмутация двух унций ртути в самое настоящее золото. Бёттгер, не помня себя от радости, попросил у хозяина расчет и отправился в Галле изучать медицину. Итак, молодой Иоганн Фридрих Бёттгер объявил мэтру Цорну о своем уходе, но тот предпринял попытку удержать способного помощника. Пригласив юношу на прощальный ужин, он позвал также двух священников в надежде, что совместными усилиями им удастся доказать ложность алхимических бредней и в заключение изрекли: "Никогда не сможете вы сделать невозможное возможным". Молодой человек поднялся с места со словами: "Пойдемте в лабораторию и я на ваших глазах сделаю то, что вы считаете невозможным."

Последовав за Бёттгером, все начали очень внимательно наблюдать за его действиями. Он взял тигель и хотел положить туда свинец, но мэтр Цорн, опасаясь, что этот металл подвергся предварительной обработке, предложил произвести опыт с серебром, за которым сходил сам. Юношу это нисколько не обескуражило, и он поместил данные ему три унции серебра в предварительно нагретый тигель. Когда металл расплавился, Бёттгер вынул из кармана маленькую серебряную шкатулку и достал из нее крупицу философского камня. Прежде чем бросить в тигель, он смешал ее с небольшим количеством воска. Сотрапезники успели разглядеть порошок: по их словам, он походил на крохотные осколки стекла огненно-красного цвета. Как только тигель остыл, Бёттгер вылил расплавленный металл: тогда мэтр Цорн и оба священника с изумлением увидели, что это самое настоящее золото. Как всегда, герметический металл отнесли к ближайшему ювелиру, который подверг его всем положенным испытаниям - золото оказалось безупречным. Один из друзей Бёттгера по имени Зиберт, руководивший тем, что мы назвали бы фармацевтической лабораторией, услышал о превращении, совершенной его бывшим однокашником, пришел к Бёттгеру с просьбой показать и ему столь чудесное превращение. Юноша охотно согласился. Зиберт сам приобрел предназначенные для опыта тигель и ртуть, а затем собственноручно совершил всю операцию, тогда как роль Бёттгера состояла лишь в том, что он бросил в металл восковой шарик с порошком. Зиберт тем временем подготовил восемь унций свинца, которые положил в другой тигель и довел до точки плавления. Когда ртуть под воздействием философского камня стала превращаться в коричневую массу, ее немедленно слили в другой тигель, со свинцом; через четверть часа оба металла образовали единую и цельную золотую массу.

В Берлине все теперь только и говорили о Бёттгере. Жители разделились на два лагеря: свидетелей, свято уверовавших в истинность алхимии, и прочих, судивших о ней лишь по рассказам, а потому убежденных, что все это - выдумки и обман.

Слух об этих потрясающих опытах дошел до короля Фридриха-Вильгельма I, который тут же отдал приказ схватить молодого Бёттгера. К счастью, мэтр Цорн был знаком с одним из придворных, тот предупредил о неизбежном аресте Бёттгера, который успел покинуть Берлин и направился в Виттенберг, где жил его дядя. Отъезд быстро превратился в бегство, ибо молодой человек, переправившись через Эльбу, заметил погоню, и ему пришлось прятаться от прусских солдат в лесу. Поселившись у дяди, Бёттгер почитал себя в безопасности, однако король прусский не желал выпускать добычу из рук и потребовал, чтобы город Виттенберг выдал ему его подданного. Но Бёттгеру повезло: он родился не в Магдебурге, как полагал Фридрих-Вильгельм I, а в Саксонии - вот почему, когда курфюрст Саксонский и король польский Август II, в свою очередь, предъявил на него права (между двумя, странами едва не вспыхнула война(!), он добровольно устремился в Дрезден, чтобы оказаться как можно дальше от берлинского двора. Но едва Бёттгер приехал в Дрезден, как его отвели к курфюрсту Саксонскому, который потребовал показать чудо-превращение. Юноша охотно согласился и произвел успешный опыт. Очарованный Август II немедленно даровал ему титул барона.

Но позже курфюрст приказал, чтобы Иоганна Фридриха Бёттгера перевели в крепость Кёнигштайн, где ему все же были предоставлены отдельные апартаменты и лаборатория, чтобы он мог продолжать свою работу. На одной из картин И.Ф. Бёттгер запечатлен в минуту сосредоточенных размышлений. Он действительно молод, красив и без придворного парика, который был не нужен среди тиглей и лабораторных посудин. На плечи алхимика наброшена меховая шуба, ведь в просторном каменном замке всегда очень холодно, но рубашка на груди распахнута, чулок на одной ноге спустился, другая нога, похоже, и вовсе не обута. В перепачканных руках он держит колбу с золотистой густой жидкостью. Может быть, это и есть та самая тинктура, с помощью которой можно любые металлы превращать в золото?

Однако Иоганну Фридриху Бёттгеру фортуна неожиданно улыбнулась. Зная, что не способен создать философский камень, он ожидал пыток и смерти, как вдруг в его судьбе произошел крутой поворот. Это случилось благодаря влиянию графа фон Чирнхауса, который считался известным математиком, физиком и минерологом, а то же время был комендантом крепости, где томился в заключении Бёттгер. Граф интересовался изготовлением фарфора - это китайское искусство было тогда почти неизвестно в Европе. Репутация алхимика Бёттгера, невзирая на все его заключения, оставалась очень высокой, и граф решил привлечь его к своим собственным исследованиям. Ведь займись И.Ф. Бёттгер поисками, например, философского камня, история вряд ли сохранила бы его имя, - так много алхимиков кануло в безвестность. А он обессмертил свое имя тем, что открыл тайну производства фарфора. Еще со времен раннего Средневековья фарфор попадал в Европу из Китая, но все попытки выведать у китайцев секрет его изготовления заканчивались неудачей. Фарфор стоил в Европе очень дорого: он был предметом не просто роскоши, а роскоши королевской. Известен, например, случай, когда китайский столовый сервиз выменяли на полк бравых прусских солдат. В Италии и во Франции делались попытки создать свой фарфор, но он не шел ни в какое сравнение с китайским. И вот аптекарь И.Ф.Бёттгер, изобретатель и экспериментатор, сделал первый фарфор в Европе - настоящий фарфор! Другим В«отцомВ» саксонского фарфора по праву считается Э.В.Чирнгаузен. Именно вдвоём они установили, что таинственный элемент, который входит в состав необходимого для фарфора каолина, - это полевой шпат. Но годился только тот, что добывался в Скандинавии, а догадаться об этом можно было, только обладая солидными научными знаниями.

По преданию, открытие было случайным. Однажды И.Ф.Бёттгер зашел к парикмахеру подновить и припудрить парик перед очередным приемом у короля. В ту пору пудрой служила тонко помолотая рисовая мука. Пока его парик обрабатывали, Бёттгер вздумал проверить качество помола муки. Послюнявив пальцы, начал растирать пудру и неожиданно обнаружил ее большую пластичность. На возмущенный вопрос клиента, что это за пудра, парикмахер ответил, что вместо рисовой муки все парикмахеры города давно используют белую землю, и молил не выдавать его тайну королю. Смекалистый Бёттгер отобрал у парикмахера всю пудру.

Так, в начале в 1704 года, мнимый адепт открыл способ изготовления красного фарфора, а в 1709 году ему удалось, наконец, создать белый фарфор - это был один из самых дорогих секретов эпохи. Курфюрст пришел в восторг: для него эта тайна почти равнялась тайне философского камня, поскольку он намеревался открыть мануфактуры на всей территории своего государства. По соседству, в городе Фрайбурге, находилась старейшая в мире Горная академия, в которой были собраны данные о минералах чуть ли не со всей Европы. В академии в то время работали ученики знаменитого Георга Агриколы, впервые обобщившего опыт горно-металлургического производства и написавшего 12-томный труд В«О горном деле и металлургииВ». А в Дрездене тогда жили и творили выдающиеся скульпторы, художники и ювелиры, без которых фарфор так бы и остался ценным, но бесформенным керамическим материалом. Художник Г.Герольд открыл немеркнущие краски, позолоту и подглазурную живопись: он был первым и до сих пор остался непревзойденным мастером В«мейсенского декораВ» - художественной росписи по фарфору. Так появился на свет саксонский фарфор, и вскоре его марка - два голубых скрещенных меча - стала известна всей Европе. Краски, сделанные 300 лет назад, не потускнели: они такие же яркие и живые, как и на только что созданных вазах, чашках и сервизах, на которых скрестились голубые саксонские мечи...

Полтораста лет фарфоровая фабрика не выходила за пределы нагорного замка Альбрехстбург, в котором не раз возникали пожары. Только в 1864 году расширившаяся мануфактура была переведена на окраину Мейсена.

А 36-летний алхимик И.Ф.Бёттгер, безнадежно отравленный химикатами и хронически простуженный сквозняками замка Альбрехтсбург, скончался 13 марта 1719 года. Никто не знает, где он похоронен, и под установленным много позже памятником открывателю фарфора никто не лежит.

Имеются сведения и о том, что попытка Бёттгера продать тайну изготовления фарфора королю Пруссии кончилась его заключением в тюрьму.

Спецпредложения
Метил-трет-бутиловый эфир (МТБЭ)Дициклопентадиен (ДЦПД)Каучук - СКС, СКМС, СКИ, СКД, СКД-НД, ДССК